Пермь °
66,01
75,32
10.09.2013
История. от гумбольдта до менделеева
«…Пермская губерния —  одна из самых больших в Российской империи; она простирается за Урал и захватывает часть Сибири. Мраморные колокольни, солеварни, залежи платины и золота, каменноугольные копи —  вот промышленные богатства этого края. Когда–нибудь Пермь по своему положению станет перворазрядным городом, но теперь  она очень непривлекательна, очень грязна и не представляет путешественнику никаких удобств… Было бы желательно, без сомнения,  чтобы первый европейский город  на азиатской  границе был чище и привлекательнее…» (Жюль Верн, роман «Михаил Строгов»).

«…Пермь независтлива: она считает себя лучше всех городов и упорно стоит за свое. Пермь настоящий русский Китай… И какое китайство в ней — удивительно! Скоро ли выйдет она  из своего безжизненного оцепенения? Давай Господи, поскорее. Что ни говорите, а ведь на матушке святой Руси не последняя спица в колесе».  (П. И. Мельников–Печерский,  «Дорожные записки»,  1839–1842  гг.).

«…Через Пермь лежит большой тракт в быстро расцветающую Сибирь и в торговый город Ирбит; следовательно, не бывает в Перми недостатка в заезжих гостях, часто именитых и просвещенных, которых гостеприимно встречают пермяки и которые не всегда находят в Перми глушь и тоску. В Перми, наконец, есть пароходство, есть театр, есть порядочные люди. Чего же еще вы можете потребовать от любого провинциального города…» (Е. А. Вердеревский. От Зауралья до Закавказья: письма с дороги. СПб, 1857).

В ХVIII–XIX столетиях  выдающиеся путешественники–ученые нечасто посещали Пермь. Остановимся на самых заметных и основополагающих визитах, которые можно без натяжек назвать экспедициями великих умов. Попробуем взглянуть на развитие города глазами  зарубежного и отечественного светил науки. Одного называли «Аристотелем 19–го века», другого — «университетом в одном лице».

Таинственные законы магнетизма

В конце 20–х годов XIX века русское правительство пригласило известного немецкого ученого Александра фон Гумбольдта посетить Россию и в частности горнопромышленный район Урала.

Гумбольдт с воодушевлением принял предложение, и в 1829 году такая поездка состоялась. Летом того же года берлинская знаменитость, будучи в Перми проездом, производил физические опыты в знаменитой Пермской ротонде  на бульваре  в Загородном саду. В частности Гумбольдт впервые определил географические координаты Перми — 58 градусов северной широты и 25 градусов  восточной долготы.

Суть своих экспериментов ученый кратко охарактеризовал на заседании Российской Академии наук в апреле того же 1829 года:

–…Российская академия должна построить павильон для постоянных наблюдений над склонениями магнитной стрелки. Магнитная служба   в недалеком будущем охватит весь мир, она позволит, наконец, уловить таинственные законы земного магнетизма, последствия чего для науки неисчислимы.

Об этой экспедиции знаменитого ученого, богатой научными результатами, появилась статья «Путешествие  Гумбольдта, Эренберга и Розе в 1829 г.».   Она переведена с немецкого краеведом Николаем Чупиным, опубликована   с дополнениями и примечаниями в сборнике «Записки Уральского общества любителей естествознания» 1873 и 1878 гг. Надо отметить, что  тогдашним пермским губернатором Кириллом Тюфяевым было сделано все и даже больше, чтобы знаменитый ученый получил все, что хотел. Иначе и быть не могло:  путешествием интересовался  сам царь–батюшка!  В одном из екатеринбургских архивов сохранилось письмо пермского гражданского губернатора, в котором говорится, что государь император «высочайше повелеть соизволил сделать распоряжения, чтобы со стороны местного гражданского начальства барону Гумбольдту оказывалось …всякое содействие и пособие, во исполнение монаршей воли».

Щедрость и любезность российского правительства  просто поражали. Еще в Берлине Гумбольдт получил вексель на 1200 червонцев, а в Петербурге — 20 тысяч рублей. Всюду были заранее подготовлены экипажи, квартиры, лошади; в проводники Гумбольдту назначен чиновник горного департамента Меншенин, владевший немецким и французским языками; в опасных местах на азиатской границе путешественников должен был сопровождать конвой; местные власти заранее уведомлялись о прибытии путешественников, и так далее.

Словом, это путешествие походило на поездку какой–нибудь владетельной особы и вовсе не напоминало того времени, когда Гумбольдт с коллегой  Бонпланом плыли по Ориноко в индейском челне или, босые и промокшие до нитки, пешком перебирались через Анды. (Эти приключения впечатляюще воспроизведены в новом фильме  режиссера Детлефа Бука «Измеряя мир»).

В Перми  Гумбольдта сопровождали Густав  Розе (также ставший в 1829 году иностранным членом–корреспондентом Петербургской академии наук) и другой верный соратник ученого, г–н Эренберг. Первый вел дневник путешествия и занимался минералогическими исследованиями; второй собирал ботанические и зоологические коллекции.

Сам Гумбольдт взял на себя наблюдения над магнетизмом, астрономическое определение мест и общее геологическое и географическое исследование.

Никаких стеснительных условий на него не возлагалось. Русское правительство заявило, что выбор направления и цели путешествия предоставляются вполне на усмотрение Гумбольдта и что правительство желает только «оказать содействие науке и, насколько возможно, промышленности России».

В течение нескольких недель путешественники разъезжали по Нижнему и Среднему Уралу, исследовали его геологию, посетили главнейшие заводы — Невьянск, Верхотурье, Богословск и другие, осмотрели разработки железа, золота, платины, малахита и прочего. Гумбольдт не мог не обратить внимания на жалкое положение крепостных и невозможное состояние промышленности, но говорить об этом было неудобно, и он обещал министру финансов Канкрину, с которым переписывался вполне откровенно, не выносить сора из избы… Хотя, сразу скажем, сдержать полностью свое обещание ученый не смог.

У пермского периода есть соавтор!

В течение восьми месяцев путешественники преодолели 18 тысяч верст.  При таких темпах многое достойное внимания было упущено из виду. Так, например, М. А. Энгельгардт, один из первых биографов немецкого  ученого, пишет, что именно Гумбольдт обратил внимание на замечательные геологические отложения Пермской губернии, но не успел исследовать их. Позднее в письме к шотландцу Родерику Мурчисону, предпринявшему путешествие в Россию, Гумбольдт посоветует обратить внимание на эти отложения. Таким образом, у «пермского периода» есть соавтор! Мурчисон выделил пласты  в особую систему, которой дал название «Пермской».

К великой радости ученого, «Аристотеля 19–го века», подтвердилось и его предположение о том, что на Урале будут найдены алмазы. В письме  министру Канкрину Гумбольдт даже сравнил Урал с Дорадо, на тот момент —  самым известным «алмазным гнездом» мира.  

Ученый был поистине неутомим: он лазил на горы, спускался в тесные мрачные штольни, всюду выбирая образцы минералов и пород. А также определял высоты и следил за магнитной стрелкой — великие законы магнетизма не отпускали его ни на день. Побывав по приглашению томского губернатора на рудниках, он ужаснулся чудовищной потере серебра: в среднем он определил ее в 27 процентов, а на рудниках  и до 50 процентов.

Не обошлось и без сюрпризов. Как пишет русский литератор  и путешественник Е. Вердеревский, на Урале Гумбольдт очень много пил чая, а также полюбил рябиновку. При виде ее всегда восхищенно приговаривал: «О, Uralwein!».

Может быть, от усталости, а может, от увлеченности рябиновкой после трудной дороги путешественник стал однажды в Екатеринбурге жертвой аферы. Его — крупного специалиста! — форменным образом надули, продав ему за 600 рублей серебром топазы в виде ваз. Причем местный хитрый делец так все ловко устроил, что немец даже не потребовал обратно денег, когда обман раскрылся. Говорили, что на эти деньги была построена одна из старых екатеринбургских  гостиниц.

Благодаря режиму наибольшего благоприятствования и всевозможным удобствам, которыми пользовались путешественники, а еще в большей степени, конечно,  их научному рвению,  уральская экспедиция Гумбольдта дала богатые результаты.

Ведь  было исполнено даже пожелание путешественника собирать коллекцию уральских минералов  в двух экземплярах: один — для берлинской академии, другой — для российского горного кадетского корпуса. А речь шла, между прочим, о том, чтобы отпускать барону с приисков «несколько золота в зернах и мелких самородках для надлежащего испытания», а также платину в малом количестве, тоже  для опытов. В июне 1929 года горный начальник, в частности, докладывает наверх, что господин действительный тайный советник  барон Гумбольдт в Сысертском заводе получил  от господ наследников Турчаниновых три золотника  шлиховатого золота. А в Нижнетагильском заводе господ Демидовых аж семь с половиной золотников  и платины.

Пермская «таблица» Менделеева

…Возвратившись из труднейшей Уральской экспедиции, разбитый и больной 65–летний  Дмитрий Менделеев написал:

«…В те сутки, которые мы провели в Перми, мне пришлось узнать такое количество просвещеннейших местных деятелей, не по книжкам, а самостоятельно вникавших в тонкости экономических отношений края и страны, что я не только не встречал ничего подобного в столь короткий срок, но, признаюсь, никак не ожидал когда–нибудь встретить, хотя довольно много мыкал по свету в разных краях и сферах».

Столь восторженный отзыв написан в последний год уходившего 19–го века. И написан, вообще–то, кризисным управляющим Урала, выражаясь современным языком. Потому как Дмитрий Иванович был командирован на Урал с определенной миссией: спасти старый Горнозаводской край, разобраться в причинах стагнации его предприятий. Полного списка лиц, с кем довелось общаться изобретателю «таблицы Менделеева», до нас не дошло. Но, зная систематический склад ума замечательного химика, можно предположить, что он и в дорожных условиях вел свой каталог дельных людей, своеобразную таблицу  местных специалистов, которые помогали приезжей комиссии  вникать в ситуацию. Конечно, в эту менделеевскую классификацию отлично вписывается Федор Николаевич Панаев, первый пермский ученый–климатолог, который, продолжая эксперимент Гумбольдта, упорно вел свои исследования.

В ту пору  Дмитрию Ивановичу был очень полезен и такой пермяк, как  инженер Николай Никифорович Новокрещенных. Причем полезен во многих смыслах, ведь этот человек был не только любителем–археологом, одним из создателей научно–промышленного музея. Он много лет служил управляющим заводов и рудников  князей Абамалек–Лазаревых в Чермозе. И таких знающих специалистов, любящих свой край, способных самостоятельно оценить «тонкости экономических отношений», Менделеев и его товарищи по экспедиции встречали практически в каждом пункте намеченного маршрута. А маршрут был непростой: Кизел — Чусовая — Кушва — гора Благодать — Нижний Тагил — гора Высокая — Екатеринбург — Тюмень, откуда пароходом — в Тобольск. Из Тобольска вновь пароходом — в Тюмень и далее: Екатеринбург — Билимбаево — снова Екатеринбург — Кыштым.

Цели Уральской экспедиции 1899 года под руководством Менделеева были не только  научно–исследовательские, но  и инспекционные. За месяц было осмотрено около 40  предприятий и месторождений. В своем отчете  на имя министра финансов Сергея Витте  Менделеев называет основные причины медленного развития металлургии и указывает меры преодоления такого положения дел».

Основную причину  упадка промышленности Урала Д. И. Менделеев видел в социально–экономической архаике, царившей там: «…Необходимо с особой настойчивостью закончить все остатки помещичьего отношения, ещё существующего всюду на Урале в виде крестьян, приписанных к заводам».

Вот всего  несколько рекомендаций по данному вопросу. Необходима передача Военному и Морскому министерствам таких казённых заводов, которые будут в наибольшей степени соответствовать интересам обороны государства. Ряд горных заводов должны быть постепенно переданы в частные руки. В этом — потенциал конкуренции, увеличения производительности и снижения цен.  

Столь решительные выводы и крутые меры  стоили Менделееву, по его признанию,   «много труда и неприятностей».  

Здоровье, надо заметить, у него было уже тогда не ахти. Седьмой десяток… Невзирая на недомогание, Дмитрий Иванович не отказался от поездки. Во время экспедиции у него несколько раз шла горлом кровь, открывалась «старая болезнь»… Менделеев делал  остановку, чтобы  после краткой передышки  «вновь пуститься на заводы». Самый настоящий подвиг ученого. Жить ему оставалось меньше семи лет.

…После  просмотра нового фильма «Измеряя мир» о приключениях молодого Александра Гумбольдта, его открытии Южной Америки мне подумалось: как же мы, русские,  невнимательны к своим гениям! Для Менделеева путешествие по Уралу и Каме  значило   уж никак  не меньше, чем для Гумбольдта плавание по Ориноко…

Также в рубрике «Без рубрики»

18.05.2017

Этим летом в Усть-Качке открывается летний военно-спортивный лагерь «Прикамская застава», который организовали преподаватели краевого казачьего центра «Пластун»

09.02.2017

В рамках встречи обсуждались вопросы культурного и экономического взаимодействия.

09.02.2017

Якобы в администрации Перми уже готовятся документы о ее назначении.