Пермь °
65,99
74,9
01
25.04.2016
Доктор Звездин: лекарства, которые изменили мир

Человек — это уникальное существо, которое ко всему привыкает. К тому, что размер платы за услуги ЖКХ с каждым месяцем увеличивается на 5%. К тому, что ямы на дорогах становятся всё глубже и шире.

С ещё большей лёгкостью мы, люди, привыкаем к хорошему, начиная принимать невероятные чудеса инженерной или фармакологической мысли за банальность. Перестаём ценить то, что пару сотен лет назад казалось невозможным.

Хоть мы и живём во время психологических стрессов и глобальных вызовов, но это время в определённой степени комфортное и безопасное. И это стало возможным благодаря появлению ряда лекарственных препаратов, которые изменили человеческий мир. Начнём с того, что многие за лекарство не расценивают. С витамина С.

Если сейчас, отправляясь в путешествие на круизном лайнере до Астрахани или Абу-Даби, главным препаратом являются таблетки от морской болезни, помещающиеся в маленьком кармашке, то в былые времена это были бочки с квашеной капустой, занимающие половину трюма.

А всё для того, чтобы во время длительного морского похода моряки не
лишились зубов и не погибли от кровоизлияний. Тогда знали: цинга — это не шутка. Мы же воспринимаем эту болезнь как некий средневековый пережиток. Быстро мы привыкли, хотя витамин С впервые был выделен в начале XX века, что позволило осуществлять дополнительную витаминизацию блюд. Сейчас витамины нашли своё применение почти во всех сферах медицины, от косметологии до лечения инфекционных заболеваний.

Когда спрашиваешь людей о наиболее значимом лекарстве, то почти все говорят о пенициллине. В своё время его называли «живой водой». Этот препарат дал возможность человечеству бороться с сепсисом, избавил нас от панического страха перед температурой 39oC при ангине. Это великое благо, но, когда дело касается чего-то великого, человечество почти всегда ведёт себя, как обезьяна с палкой. Открыв ядерную энергию, мы не осознали опасности, пока не «сыграли» в карибский кризис. При этом загубив сотни тысяч невинных жизней. Про экологию я молчу.

Антибиотики — это ящик Пандоры не меньшего размера. Только представьте, Флеминг открыл пенициллин в 1928 году, про Гозио и 1896-й мир упорно не помнит, производство антибиотиков начали с 1938 года, в СССР — с 1944-го, а на сегодняшний день существует 11 групп антибиотиков в зависимости от химической структуры, в каждом не по одному поколению препаратов. А почему так много? Да потому, что микроорганизмы приспосабливаются, они видоизменяются для того, чтобы выживать, становясь устойчивее и агрессивнее.

Мы стали принимать «живую воду» при малейшем чихе, порой без назначения врача. А если с назначением, то чего-то нового, более забористого. Побывать в стационаре и не получить курс антибиотика — это нонсенс. Но что самое неприятное, антибиотики активно вводят животным и птицам, которых мы употребляем в пищу. Если бы не Роспотребнадзор, нас бы «партнёры» такими деликатесами наэкспортировали, что можно ангину лечить простым прикладыванием куриной ножки, такая там концентрация тетрациклинов может создаваться.

Не прошло и ста лет, а мы уже получили в прошлом году случай полной антибиотикорезистентности. Мы своими руками создали «мёртвую воду», которая может быть пострашнее ядерных взрывов.

Теперь несколько слов про управление инфекционными заболеваниями. Это стало возможным благодаря вакцинопрофилактике и изобретению вакцин. А теперь подумайте, какая мама не участвовала в споре про вакцины, мы часто воспринимаем это дело в штыки. Только вопрос этот, на минуточку, государственной безопасности. Вакцины работают как сдерживающий противоинфекционный фактор на уровне популяции.

Да, ваш ребёнок может никогда не встретиться с этой болячкой, например с полиомиелитом. Только не нужно забывать, что у некоторых наших южных соседей из СССР с девяностых годов система вакцинопрофилактики отсутствует как таковая. Учитывая современные тенденции, связанные с миграционными потоками и туристической глобализацией, шанс того, что ваш ребёнок будет в контакте, весьма высок. А вот, как правильно готовиться к вакцинации, это отдельный вопрос.

Таким образом, господа, наш мир полон дивных открытий, фармакология каждый день наполняет его чудесами, которые помогают не только бороться с болью, но и пересаживать органы, благодаря иммуносупрессорам, жить с сахарным диабетом. И я очень надеюсь, что те из нас, от кого зависит доступность лекарственных средств для стариков, детей и малоимущих, сделают всё возможное, чтобы это было реальностью, а не чудесами.

Ассирийский наркоз
(зарисовка)

Теперь постарайтесь отвлечься от мыслей о гибели человечества, от неизлечимой дизентерии и представьте, что лежите на операционном столе. В помещении душно, спёртый воздух давит пряными ароматами благовоний. Над вами стоит пышногрудая валькирия-анестезиолог и говорит вам: «Ну что голубчик, как обезболиваться будем?». Вы пытаетесь унять дрожь, холодный пот не смахнуть, она железной хваткой держит ваши руки. Пытаетесь вспомнить пришли вы сюда по ОМС или на платной основе.

В голове все путается.
— А какие варианты есть, Брунгильда Марципановна? — Это то, что вы смогли прочитать у неё на бэйдже рядом с потёртыми буквами ФИО.
— Можно по-ассирийски. Я слегка вас придушу, и боль вы будете ощущать несколько приглушённо.

Вы отрицательно мотаете головой.
— Поскольку операция местная, то могу предложить чудесный мемфисский камень. Я его уже намочила уксусом. Как только обработаем рану, приложу его к ней, и боль отступит. Есть ещё альраунный корень, мандрагора и неразбавленное вино.
— Мне бы севофлюранчиком подышать или на крайний случай лидокаином местно уколоть.
— Что ты, голубчик, не придумали такого. Зато у нас есть чудесный колокол в операционной, он будет заглушать твои крики.
— Не хочу так!
— Поздно, согласие на медицинское вмешательство ты уже подписал, о всех осложнениях ознакомлен, как и о самой операции.
— Ну хоть эфиром подышать! — вы судорожно пытаетесь перекреститься, но бестия продолжает держать ваши руки.
— Голубчик, на дворе же не 1845 год, какой ещё эфир.

Духота нарастает, воздуха начинает категорически не хватать. «Видимо, решила по-ассирийски», — последняя мысль, которая пробегает в вашей голове.

Потом вы открываете глаза. В окно светит яркое солнце, солнечные зайчики бегают по розоватому кафелю платной палаты.
Вот вы видите знакомое лицо вашего хирурга.
— Ну что, как себя чувствуете? Голова после наркоза не болит?
— Всё хорошо, только мне такое под наркозом привиделось…

Наконец вам удаётся перекреститься.